Разговор

Утро уже давно наступило, подумал я. Просто стало очень жарко. Внутри дома царила темнота, свеча по‑прежнему горела, а значит, временные ориентиры отсутствовали.

В ногах моей кровати сидел Будда в позе лотоса. Ладони его покоились на бледно‑желтых коленях. Необычный Будда – женщина с американским акцентом. Под ее темно‑оранжевой майкой отчетливо обрисовывались тяжелые груди; ее длинные волосы были собраны в пучок, отчего ее лицо казалось совершенно круглым. На шее у нее висело ожерелье из морских ракушек. Возле нее горели курительные палочки. Ароматный дым тонкими спиралями устремлялся к потолку.

– Доешь, Ричард, – сказала Будда, указывая глазами на миску, которую я держал в Разговор руках. Она была сделана из половинки недавно сорванного кокоса, и в ней еще оставалось немного приторного рыбного супа. – Доешь его.

Я поднес миску ко рту. Запах благовоний смешался с запахом рыбы и сладкой приправы.

Я снова опустил миску:

– Не могу, Сэл.

– Ты должен доесть его, Ричард. – Меня вырвет.

– Ты должен, Ричард.

У нее была американская привычка часто повторять ваше имя, что производило странное впечатление обезоруживающей фамильярности и одновременно принужденности в обращении.

– Честное слово, не могу.

– Тебе это поможет.

– Я уже почти все съел. Посмотри.

Я поднял миску, чтобы она могла убедиться, что я не вру. Мы уставились друг на друга через Разговор испачканные кровью простыни.

– Ну хорошо, – наконец вздохнула она. – Наверное, этого будет достаточно. – Она скрестила руки на груди, прищурила глаза и сказала: – Ричард, нам нужно поговорить.

Мы были одни. Время от времени кто‑то заходил в дом, кто‑то выходил, но я не смог никого увидеть. Я слышал, как открывалась дверь в противоположном конце дома. Пока она оставалась открытой, в темноте виднелся маленький прямоугольник света.

Когда я начал рассказывать о том, как обнаружил тело мистера Дака, Сэл помрачнела. Ее реакция была не слишком явственной: у Сэл только резко дернулись брови и напряглась нижняя губа. Наверное, она уже знала Разговор о смерти Дака от Этьена и Франсуазы, поэтому эта новость не ошеломила ее. Ее эмоции было трудно понять. Казалось, она больше всего сопереживала мне и будто сожалела о том, что мне приходится рассказывать такие ужасные вещи.

Больше Сэл ничем не выдала своих чувств. Она не перебивала меня, не хмурилась, не улыбалась и не кивала головой. Она просто неподвижно сидела в позе лотоса и слушала. Сначала ее бесстрастие приводило меня в замешательство, и я умышленно сделал паузу после изложения основных событий, чтобы дать ей время высказать свое мнение, но она лишь молча ждала продолжения моего рассказа. Вскоре у меня пошел сплошной поток Разговор сознания. Я все говорил и говорил, как будто она была магнитофоном или священником.

Она действительно вела себя как священник. У меня возникло чувство, что я нахожусь на исповеди. Я виновато описывал панику, охватившую меня на плато, и пытался оправдаться в своей лжи полицейским. Молчание, с которым она все это выслушивала, было похоже на отпущение грехов. Я даже невнятно упомянул о своем влечении к Франсуазе, чтобы снять камень с души. Наверное, слишком невнятно… и Сэл не поняла меня, но попытку я сделал.



Единственно, о чем я умолчал, так это о том, что я дал еще двум людям Разговор карту, на которой было указано, как добраться до острова. Я понимал, что должен рассказать ей о Зефе и Сэмми, но подумал, что ей может не понравиться, что я выдал тайну. Лучше подождать, пока я больше узнаю про обстановку на острове.

Я также не сказал ей о своих снах, в которых появлялся мистер Дак, но я не сделал этого по другой причине. Не видел в таком признании никакой необходимости.

Я нагнулся за лежавшей в моем мешке пачкой с двумя сотнями сигарет, чтобы дать понять, что заканчиваю рассказ о моих приключениях, доведя его до того момента, как я вошел в лагерь и Разговор потерял сознание. Сэл улыбнулась, атмосфера исповеди улетучилась, резко сменившись на прежнюю, исполненную непринужденности.

– Э‑эй, – протянула Сэл слово в типичной североамериканской манере. – Ты, без сомнения, прибыл сюда подготовленным.

– Гм, – ответил я, насколько это позволял процесс прикуривания от пламени свечи. – Я самый наркоманистый из наркоманов. Она рассмеялась:

– Я вижу.

– Хочешь сигарету?

– Нет, спасибо. Как‑нибудь обойдусь.

– Бросаешь?

– Уже бросила. Тебе тоже стоит попробовать, Ричард. Здесь это будет совсем не трудно.

Я сделал несколько быстрых затяжек, не втягивая дыма, чтобы выжечь из сигареты привкус воска:

– Я брошу, когда мне стукнет тридцать. Когда у меня будут дети.

Сэл пожала плечами.

– Как хочешь, – сказала Разговор она, улыбнувшись, и по очереди провела пальцами над каждой из бровей, чтобы вытереть пот. – Ну что ж, Ричард, твое путешествие сюда смахивает на приключение. Обычно новые гости добираются сюда с проводником. А твой случай очень необычный.

Я ждал продолжения, но его не последовало. Вместо этого она вытянула ноги, как будто собиралась уходить.

– Можно, теперь я задам тебе несколько вопросов, Сэл? – быстро спросил я.

Она бросила взгляд на запястье. Часов она не носила: это движение было чисто инстинктивным.

– У меня есть дела, Ричард.

– Ну пожалуйста, Сэл. Ведь мне так много нужно у тебя узнать.

– Конечно, я понимаю, но ты Разговор все узнаешь со временем. Не нужно торопиться.

– Всего лишь несколько вопросов.

Она снова села в позу лотоса:

– Пять минут.

– Хорошо. Ну, во‑первых, мне хотелось бы немного узнать обстановку. Я имею в виду – что это за место?

– Это морской курорт.

Я недоуменно поднял брови: – Морской курорт?

– Место, куда приезжают для того, чтобы провести отпуск.

Мое недоумение возросло еще больше. По взгляду Сэл я видел, что выражение моего лица забавляет ее.

– Отпуск? – попытался было сказать я, но слово так и застряло у меня в глотке. Это же явное искажение смысла. Преуменьшение. У меня противоречивое мнение по поводу того, чем отличаются туристы от Разговор путешественников, так как чем больше я путешествовал, тем меньше ощущал разницу. Однако я был твердо убежден в том, что туристы ездят отдыхать, а путешественники делают нечто иное. Они путешествуют.

– А что же, по‑твоему, это за место? – спросила Сэл.

– Ну, я не знаю. Как‑то даже не думал об этом. – Я медленно выдохнул дым. – Но я никак не предполагал, что это морской курорт.

Она помахала в воздухе полной рукой:

– О'кей. Я решила немножко подразнить тебя, Ричард. Конечно же, это больше, чем морской курорт. И в то же время это обычный морской курорт. Мы стремимся сюда Разговор, чтобы расслабиться на прекрасном пляже, но это не морской курорт, потому что мы пытаемся убраться подальше от всяких морских курортов. Мы пытаемся обрести место, которое никогда не превратится в зону отдыха. Понимаешь?

– Нет.

Сэл пожала плечами:

– Со временем ты все поймешь, Ричард. Это не так уж сложно.

На самом деле я, конечно, понял, что она имела в виду, но не хотел в этом признаваться. Я ждал от нее подтверждений рассказа Зефа об острове, на котором возникла коммуна свободных людей. После всего того, что нам пришлось испытать, найти здесь курорт казалось недостойным вознаграждением. Меня охватила горечь разочарования при воспоминании о нашем плавании и Разговор об ужасе, пережитом нами, когда мы прятались на плато.

– Не грусти, Ричард.

– Нет, я не… Я…

Сэл нагнулась и пожала мою руку:

– Скоро ты увидишь, что здесь очень хорошо. Когда ты научишься ценить это место просто за то, что оно существует.

Я понимающе кивнул.

– Извини, Сэл. Я не хотел, чтобы ты подумала, что я разочарован. Я совсем не разочарован. Этот дом и эти деревья снаружи… Все просто замечательно. – Я засмеялся. – Это действительно глупо, но я, наверное, ожидал… идеологии или чего‑то в этом роде. Какой‑то цели…

Я замолчал, докуривая сигарету. Сэл и не собиралась уходить.

– А Разговор охранники на полях? – спросил я, добросовестно засовывая погашенный окурок обратно в пакет. – Они имеют к вам какое‑нибудь отношение?

Сэл отрицательно покачала головой.

– Они наркобароны?

– Я думаю, наркобароны – слишком громко сказано. У меня подозрение, что владельцы полей – бывшие рыбаки с Самуя, но я могу ошибаться. Они появились здесь года два назад и заняли ту половину острова. Теперь мы не можем туда попасть.

– А как им удается оставаться незамеченными для администрации морского парка?

– Точно так же, как и нам. Они ведут себя тихо. Да и, скорее всего, в этом деле замешано не меньше половины должностных лиц морского парка, поэтому владельцы полей не Разговор боятся, что здесь окажутся туристы.

– Но ведь они точно знают, что вы здесь.

– Конечно, однако они ничего не могут с этим поделать. Они не выдадут нас, потому что если арестуют нас, то обязательно арестуют и их.

– Поэтому между вами нет конфликтов?

Рука Сэл коснулась висевшего у нее на шее ожерелья из ракушек.

– У них своя половина острова, у нас своя, – бодро сказала она и неожиданно встала, с преувеличенным старанием стряхивая пыль с юбки. – Пожалуй, на сегодня хватит, Ричард. Мне действительно пора идти, а у тебя все еще жар. Тебе нужно немного отдохнуть.

Я не возражал. Сэл направилась к Разговор двери. Ее майка виднелась в пламени свечи несколько дольше, чем ее кожа и юбка.

– Только один вопрос, – крикнул я ей вслед. Она обернулась. – Тот мужчина в Бангкоке… Ты знала его?

– Да, – тихо ответила она и пошла дальше.

– Кто он был такой?

– Друг.

– Он жил здесь?

– Друг, – лишь повторила она.

– Но… Хорошо, тогда еще один вопрос.

Сэл и не думала останавливаться. Теперь в темноте только покачивалась ее темно‑оранжевая майка.

– Всего один!

– Какой? – донесся из темноты ее голос.

– Где у вас здесь туалет?

– На улице. Вторая хижина отсюда с краю лагеря.

Яркая полоса света, обозначившая дверь дома, вновь Разговор ускользнула в темноту.


documentastswrh.html
documentasttebp.html
documentasttllx.html
documentasttswf.html
documentastuagn.html
Документ Разговор